ОТ КВАРТИРЫ НИЧЕГО НЕ ОСТАЛОСЬ
ОТ КВАРТИРЫ НИЧЕГО НЕ ОСТАЛОСЬ
Я, Битенбиндер Рахель, родилась в Полоцке 18 августа 1922 года. Наша семья переехала в Ленинград в 1930 году. Я тогда училась во втором классе. К началу войны мы жили недалеко от Московского вокзала на углу улицы Радищева и Сапёрного переулка. Напротив нашего дома был молокозавод. Дом был трёхэтажный, бомбоубежища при нём не было. Блокада Ленинграда, тяжёлые воздушные налёты начались 8 сентября 1941 года.
Я хочу рассказать об одном из дней, пережитых во время блокады города на Неве. Это 7 ноября 1941 года. В этот день тревога началась с самого утра, очень долгими были бомбёжки; бомбы, казалось, падали совсем рядом. Мы, как и большинство жильцов нашего дома, находились на первом этаже, кто-то в квартирах, кто-то на лестничных площадках. После сигнала отбоя тревоги я с мамой и сестрой пошли домой. Когда вошли в квартиру, нас сразу же удивило, что стул, который всегда стоял у входа, переместился в другой конец прихожей. Из прихожей налево от входа была дверь в нашу комнату. Зашли в неё и пришли в ужас: стенка из смежной комнаты почти полностью лежала в нашей! Прошли по узкому коридорчику в среднюю комнату – и стало просто страшно. Половина площади пола в ней отсутствовала, на месте пола там была громадная дыра, не меньше двух метров в диаметре. Не сразу, но заметили дырку в потолке. Большой обеденный стол стоял как бы на двух «задних» ножках. В третью комнату, где жила тётя, вообще невозможно было пройти. В конце августа 41-го года умерла наша бабушка, находившаяся прежде в одной из комнат. Если бы она была жива, мы обязательно находились бы рядом с ней и конечно погибли бы в тот день, что я описываю. Можно сказать, что своим уходом из жизни она спасла жизнь нам. В квартиру вошли работники МПВО и приказали нам немедленно уйти отсюда. Как оказалось, дыра, образовавшаяся в нашей комнате, вызвана бомбой, которая не разорвалась и прошла в землю. Судя по размерам дыры, бомба была не менее 500 кг. Мы взяли какую-то приготовленную заранее одежду и пошли к родственникам, которые жили поблизости. Это была семья из четырёх человек: родители и две взрослых дочери. Встретили они нас очень радушно, обрадовавшись тому, что мы остались живы. Они потеснились, устроили нас на ночлег, сказали, чтобы мы не волновались и жили спокойно, пока не устроимся. Это случилось через две недели: нам дали другое жильё. За время блокады в семье, где мы временно жили, умерли от голода супруги Илья и Соня Крапивниковы. От истощения и инфаркта умерла их старшая дочь. Я училась в институте, но ходить НА ВСЕ лекции не было сил. Поэтому мы с подругой ходили только на лекции по хирургии на Выборгскую сторону в Военно-медицинскую академию. В декабре 1941 года было распоряжение обезвредить все не взорвавшиеся бомбы. Взорвали и ту, что упала на нашу квартиру. В результате сгорел весь дом. ...Лекции читали нам знаменитые профессора. К большому сожалению, читавший нам цикл лекций по общей хирургии доцент Б. Абрамсон погиб на одной из улиц во время артиллерийского обстрела весной 1944 года. Тетради с теми лекциями хранятся у меня дома до сих пор. Вот такой мой коротенький рассказ.
ПРИСЛАЛ Леонид Ветштейн, пресс-секретарь комитета ветеранов г. Ариэль
