Воспоминание над фотогафией
Давно уже мои товарищи по Иерусалимскому окружному комитету просят меня взяться за перо и тряхнуть стариной, рассказать что-нибудь о прошлой деятельности нашей ветеранской организации, И ведь, действительно, поддержанный доверием своих братьев-ветеранов, я уже 23-й год возглавляю столичную организацию. За это время многое было нами сделано, многое пережито. «Да, - подумал я, - надо пошарить по своим архивам, может быть, найдется что-нибудь интересное» Нашел я газетные вырезки, перелистал некоторые мемуарные книги. Но я искал фотографии.
И вот, среди вороха газетных статей и пачек фотографий, которые я копил с 1987 года, я нашел необычную фотографию.
Я долго всматривался в лица изображенных на ней людей. Из них в живых остался только я один. Волнение невольно охватило меня. И в памяти всплыло былое.
На этой исторической фотографии 1992 года изображено заседание Иерусалимского окружного комитета, на котором присутствовали Александр Евгеньевич Бовин (благословенна его память), Чрезвычайный и Полномочный посол России в Израиле, и наш руководитель - председатель Союза ветеранов Второй мировой войны-борцов против нацизма Лев Овсищер (благословенна его память), Слева от Бовина сидит Исаак Зайчик, инвалид войны, доктор медицины. Но у нас он был главным лектором и информатором, как самый покованный в политике и в истории ветеран...
В кадре фотографии нахожусь и я, причем, в полицейской форме. А дело было так. Когда мы получили сообщение, что к нам едет высокий гость, Овсищер сказал мне, чтобы я надел форму и помог поставить машину посла в удобном месте. Стоянки поблизости не было, но проблема была решена, а я так и остался в форме.
Наш комитет тогда размещался на улице Кинг Джордж, 23, Увидев меня, Александр Евгеньевич удивленно поднял брови и сказал: «Впервые вижу еврея-полицейского в таком солидном возрасте! – и спросил: - А как вы попали в полицию?», И я рассказал.
- Во время Первой ливанской войны группа ветеранов, человек 15, в том числе и я, обратились в министерство обороны с просьбой призвать нас в армию для участия в войне. Там по достоинству оценили наш патриотизм, но сказали, что армия обладает достаточными силами для разгрома врага, и посоветовали обратиться в полицию: «Может быть, там вы сможете принести пользу» - сказали нам в министерстве. Мы пошли в управление полиции. Но там на службу был принят один я, как самый младший по возрасту, остальным было отказано. Один из нас, Давид Соркин, неправильно указал свой год рождения – 1926-й вместо 1924-го. Генерал Авни возвратил мне анкету Давида и строго сказал: «С полицией не шутят». Я прослужил в полиции 15 лет, один раз в неделю обязательно выходил на службу, принимал участие в отдельных операциях, имею несколько грамот и благодарностей. А главное, имею много друзей среди иерусалимской полиции.
Пройдя с нами в помещение, Александр Евгеньевич, не торопясь, знакомился с каждым членом комитета (часть из них не попала в кадр), задавал интересующие его вопросы, А затем стал слушать нас. Я заметил, что Бовин с особенным интересом смотрел на Льва Овсищера. Ему, конечно, была известна судьба этого героя войны. Лев Овсищер (благословенна его память), человек в Израиле известный, полковник Советской Армии, почетный полковник авиации ЦАХАЛа. Он рассказал Бовину о структуре Союза ветеранов, о его задачах и деятельности. Александр Евгеньевич внимательно слушал, иногда задавал уточняющие вопросы. Когда ему, как я думаю, стало все ясно, он неожиданно для всех нас спросил:
- А скажите, Лев Петрович, как возникла идея поставить радиостанцию на самолет? - И разговор также неожиданно перешел на события Великой Отечественной войны. Бовин, конечно, знал, что Овсищер разбрасывал с самолета листовки над окруженными в Сталинграде немцами, но его, наверно, интересовали подробности. И Лев Петрович, насколько я помню, и восстановил по своим записям, ответил ему, примерно, следующее.
- Это целая история, Александр Евгеньевич, Буквально в первый день Сталинградского сражения, 19 ноября, к нам на аэродром приехал майор из Военного Совета Донского фронта, и привез целую машину листовок на немецком языке. Одну из них я прочел, перевел товарищам. Майор обратил внимание на то, что я знаю немецкий, и сказал, что когда армия Паулюса будет окружена, планируется направить к переднему краю несколько автомашин с радиоустановками и вести передачи на противника. К сожалению, добавил он, эффективность их мала, и мы ищем новые возможности. И в этот момент я предложил попробовать установить такого рода передатчик на самолет. Майор подхватил и развил мою мысль. «Тогда, к примеру, вы. – говорит этот майор, - могли бы, вылетать на территорию, занятую врагом, и вести на него нашу пропаганду».
И, хотя такое еще в истории авиации не случалось, в Политуправлении фронта подумали, и дали, какие надо, указания, и работа закипела. На самолете установили мощный звукоусилитель, а динамик расположили под фюзеляжем. Посмотреть, как работает система, прибыл сам командующий фронтом генерал Рокоссовский. Мороз был такой, что даже говорить было трудно. Рокоссовский, помню, пожал нам с летчиком Масловым руки и сказал: «Несладко вам, товарищи, в открытой кабине на холоде, но, ничего не поделаешь – надо. Слетайте еще раз, я хочу послушать, как будут слышны передачи».
- А на какой высоте приходилось летать? – спросил Бовин
- Слышимость была хорошей только с высоты не более тысячи метров, и при работе мотора на малых оборотах. А вообще, приходилось спускаться и до трехсот и даже двухсот метров. Когда кольцо вокруг армии Паулюса замкнулось, мы уже были готовы и сразу же приступили к выполнению задания. Каждый день, с наступлением темноты и до глубокой ночи, мы с Масловым, или вперемежку с другим летчиком, летели в район расположения немецких войск. И когда мы оказывались над командным пунктом Паулюса, я начинал читать текст ультиматума с условиями капитуляции и призывом к войскам прекратить сопротивление, а потом разбрасывал листовки.
- Да, вы сделали большое дело, Лев Петрович, – сказал Бовин. - Ведь не без помощи ваших обращений и листовок началась массовая сдача в плен немецких солдат, даже до того, как капитулировал Паулюс и его армия. Я знаю о вас многое. И историю, как вам не присвоили звание Героя Советского Союза, знаю. Антисемитизм принес и приносит много несправедливости и горя. Но я рад видеть вас живым и здоровым, во главе Союза ветеранов Израиля. Спасибо. – Он повернулся к нам и добавил: - Спасибо и вам всем
И Бовин сделал движение, как бы собираясь попрощаться, чтобы уйти. Но мы все взмолились:
- Александр Евгеньевич, не уходите, расскажите, пожалуйста, о себе.
Бовин на секунду задумался и улыбнулся.
- Прежде всего, я хочу поблагодарить вашего председателя Льва Петровича за приглашение на эту встречу и за вкусный чай с печеньем. Мне было очень интересно познакомиться с вами, и я скажу, что вы более дружны и инициативны, чем ваши российские соратники. У вас есть свои трудности, но вы вполне успешно их преодолеваете. Что касается моей дипломатической работы, то я вижу свою задачу в защите интересов моей страны и в сохранении и развитии дружеских отношений между нашими странами. Мне нравится работать с вашим руководством. Помню свою первую встречу в Вашингтоне с Шамиром. Он выглядел утомленным, усталым, но когда заговорил, я сразу почувствовал его живой, острый ум. Сейчас у меня обширная переписка, не только дипломатическая, но и дружеская. Я получаю приглашения на разные встречи и приемы. У меня появилось много знакомых и друзей. Встретил здесь своих однокашников по Ростовскому университету и МГУ.
Воспользовавшись паузой, Исаак Зайчик задал Бовину вопрос,
- Александр Евгеньевич, а не думаете ли вы написать книгу о вашей деятельности в Израиле?
- Думаю. Сейчас еще рановато, но я хочу написать книгу о своем пребывании в Израиле. Надеюсь, что книга о деятельности первого посла России в Израиле будет интересна и для истории и для широкого круга читателей в наших странах.
Прошло уже немало времени, и Бовин стал прощаться с нами. Мы дружно проводили его до автомобиля, он в последний раз махнул нам рукой, и вскоре машина с дипломатическим номером скрылась за поворотом улицы.
Но воспоминание об этой встрече навсегда осталась в моей памяти.
ВУЛЬФ СОЛОМОНОВ
Председатель Иерусалимского окружного комитета
Союза ветеранов Второй мировой войны – борцов против нацизма.
