Ватик из числа ветеранов ВОВ

С тех пор, как Ефим Фельдман вернул себе настоящее еврейское имя - Хаим и стал жить на исторической родине, прошло почти сорок лет, - половина сознательной жизни. А всего прожито им уже 92 года, и большая их часть отдана труду и ратной службе, в том числе, участию в Великой Отечественной войне.

Родился Хаим в городе Коростышев на Украине, в религиозной семье, где кроме него были ещё три сына и две дочери. Отец портняжил, а мать крутилась по хозяйству, пытаясь не только одеть и накормить большую семью, но и достойно встретить царицу-субботу.

Отец Хаима умер молодым, когда ему было всего 34 года. Мать погибла от рук фашистов в 1941 году.

Спустя год после окончания срочной армейской службы, в 19122 году, Хаим повторно был призван в армию для участия в операции по «освобождению» Западной Украины и Бессарабии. В том же году его зачислили курсантом Черновицкого училища связи.

На пятый день войны с Германией лейтенант Фельдман уже был на фронте, в районе Умани и Проскурова в качестве начальника связи стрелкового полка 171 стрелковой дивизии. Шли тяжелейшие бои. Дивизия отступала, неся огромные потери, особенно от действий авиации противника. Под бомбами гибли люди и техника, повреждались и линии связи. Под смертельным огнём, днём и ночью, связисты ползали вдоль проложенных кабелей, обнаруживая и устраняя обрывы. Во время одного из авиационных налётов Хаим был тяжело контужен. После полевого госпиталя вернулся в полк, когда тот занимал оборону уже на подступах к Киеву.

Как известно, бои за столицу Украины окончились сдачей города и пленением 280 тысяч солдат Красной Армии, среди которых оказался и Хаим. Ему повезло, в том смысле, что немцы не распознали в нём еврея, а среди пленных солдат не оказалось осведомлённого предателя.

Попав в лагерь, сразу решил, что будет искать возможность для побега. Нашел единомышленников, готовых принять в нём участие. Вместе с ними стал ждать подходящего момента. Как-то увидев, что один из охранников задремал, они бросились на колючую проволоку заграждения и голыми руками сделали в нём лаз.

После побега Хаим укрылся в доме одной знакомой украинки, жившей в селе Борщеговке под Киевом. Та снабдила его документами своего погибшего мужа, и Хаим превратился в Михаила Васильевича Юрченко. Документы выдержали испытание, но при первом же походе в Киев его задержали и отправили в лагерь военнопленных. Заключённых лагеря ежедневно гоняли к Бабьему Яру закапывать рвы с трупами убитых евреев.

На исходе третьего месяца пребывания в лагере туда явился вербовщик из армии Власова. Записавшимся выдавали справки (освайс), позволявшие свободный выход из лагеря. Хаим решил воспользоваться случаем. Предъявляя справку, он, хоть и не без происшествий добрался до Курской области. Сумел там перейти линию фронта и... попал в руки особистов, уже советских. Почти год шла проверка, но повезло: в архиве нашлись подтверждающие документы, и Хаиму поверили. Восстановили фамилию, звание, но отправили не на фронт, а в Московский полк связи, где он обучал телефонистов работе на коммутаторах.

В 1972 году Хаиму удалось реализовать многолетнюю мечту и репатриироваться на историческую родину в Израиль. Ожидал, что будет трудно, но был уверен в доброжелательности одноплеменников. В аэропорту Бен-Гуриона Хаим попросил распорядителя направить его с женой в любой населённый пункт Израиля кроме Беэр-Шевы, т.к. ещё во Львове, где жил, слышал, что там пустыня, живут арабы, а он приехал к евреям...

- Ах, так, ты не хочешь в Беэр-Шеву? Поезжай обратно! – последовал ответ.

Никакие доводы не помогли. Пришлось ехать в Беэр-Шеву. Обещали, что там будет квартира, но оказалось, что её уже нет – её отдали хоть и Фельдману, но другому...

Чтобы жить, надо работать. По опыту работы и образованию Хаим был механик, но устроиться по специальности, да ещё без знания иврита, не сумел. Выручило знание языка идиш – один польский еврей посоветовал обратиться в известную ему воинскую часть. К удивлению Хаима, взяли. Сказали, что зачислят художником.

- Но я не умею рисовать.

- Ничего, приходи завтра, справишься, научим.

Пришел, конечно. Дали кисти, ведро краски и отвели в поле, где горой лежали сотни ящиков от снарядов, скопившихся после Шестидневной войны. Их-то и следовало «рисовать». Жара за 40 градусов, а он не взял с собой воды. Первый рабочий день чуть не кончился для Хаима тепловым ударом.

Через какое-то время Фельдмана перевели на работу чернорабочим склада. Повысили, так сказать, в должности. Освоившись на новом месте, стал замечать, что далеко не все так работают интенсивно как он. Рабочие из местных, то периодически пьют кофе, то курят, то молятся, а то и просто отдыхают. Когда же он решил выпить кофе, то ему популярно объяснили, что то, что дозволено местным, не позволено «русским».

Хаим заметил, что на складе нет порядка в хранении имущества, и по своей инициативе разложил всё по ящикам и создал картотеку. Для руководства складом это стало открытием, и Фельдмана назначили старшим.

Когда Хаим уходил на пенсию, ему устроили торжественные проводы, наградили подарком. Руководитель склада, обращаясь к присутствовавшим, сказал, что хотел бы, чтобы все работали так, как работал Фельдман.

Хаим Фельдман успешно адаптировался в Израиле. После окончания ульпана он досконально овладел языком, да так, что даже думает на иврите. Все годы жизни помогал и помогает новым репатриантам в обустройстве на Земле наших предков. Как участник Великой Отечественной войны, был одним из тех, кто принимал активное участие в создании Беэр-Шевского отделения Союза ветеранов ВОВ, в том числе, строительстве его клубного помещения. Многие годы входил в состав комитета отделения. И сейчас, вопреки пошатнувшемуся состоянию здоровья, Хаим не порывает связи с одноклубниками, принимая участие во многих мероприятиях отделения.

Яков Погуляевский, член комитета Союза ветеранов войны Беэр-Шевы.